Kiev ShippingVaramar пообещала полностью оплатить брокерскую комиссию, запросила новый инвойс и сообщила о передаче платежа в работу. Но спустя несколько часов появились новые условия: удалить прежние публикации, разослать рынку согласованный текст и публично выразить сожаление. История о том, как обычная оплата за выполненную работу снова превратилась в торг за молчание.
Как обещание заплатить снова превратилось в торг за молчание
Опять обещание. Опять новый инвойс. Опять слова о том, что платёж уже передан в работу. И опять, когда оставалось просто выполнить обязательство, появились новые условия. Заработанную брокерскую комиссию снова предложили выдать не как оплату за выполненную работу, а как награду за правильное публичное поведение.
На этот раз переговоры вела Анна Варваренко — жена Александра Варваренко и человек, который, по её собственным словам, занимается маркетингом, пиаром и брендингом проектов Varamar и SHIPNEXT. Она говорила спокойно, вежливо и наставительно. Мягко стелила. Но итоговое условие оказалось прежним: сначала я должен удалить публикации, разослать рынку удобный для Varamar текст и выразить сожаление, а уже потом мне, возможно, заплатят.
Это письмо-покаяние номер два. Упаковка стала аккуратнее. Суть не изменилась.
В публичном профессиональном профиле Анна Варваренко позиционирует себя как партнёр инвестиционной компании Bluemont, консультант по маркетингу, специалист по пиару и брендам. В качестве места работы указаны Антверпен и Фландрия в Бельгии. У профиля около двух тысяч подписчиков и более пятисот профессиональных контактов. То есть речь идёт не о случайном участнике семейной переписки, а о человеке, который публично предлагает рынку консультационные услуги в сфере коммуникаций, маркетинга и развития брендов.
В описании опыта Анна пишет, что в разных проектах разрабатывает, внедряет и контролирует внешние и внутренние коммуникационные планы, повышающие заметность компаний, их продуктов и услуг. Она определяет наиболее эффективные площадки для выхода на целевую аудиторию, создаёт воздействующие сообщения и руководит подготовкой коммуникационных материалов — от написания и редактирования до вычитки. Заявленная цель такой работы — обеспечить высокое качество контента, соответствие корпоративному бренду, задачам и видению компании.
Отдельно Анна подчёркивает работу с вовлечённостью сотрудников и творческим сторителлингом на разных площадках, а среди предлагаемых услуг называет развитие бренда, маркетинговое и пиар-консультирование, контентные стратегии, маркетинг в социальных сетях, исследования и рекламу.
«Моя роль в каждом проекте — находить ментальные триггеры, сообщения и психологические кнопки, позволяющие эффективно вовлекать рынок и делать бренд максимально привлекательным для клиентов и заказчиков».
Перевод описания услуг из публичного профессионального профиля Анны Варваренко.
Эта профессиональная самопрезентация важна для понимания нынешних переговоров. По моему мнению, Анна вошла в конфликт не просто как супруга Александра Варваренко и не как нейтральный посредник. Она действовала ровно в той сфере, которую называет своей специальностью: выбирала нужное сообщение, площадки и последовательность публикаций, заботилась о восприятии бренда и искала формулу, способную изменить отношение рынка.
Именно поэтому предложение сначала разослать новый циркуляр, удалить прежние материалы и публично выразить сожаление, а уже потом ждать оплату, выглядит не случайным набором пожеланий. В нём легко узнаётся заявленная профессиональная методика: определить аудиторию, сформировать воздействующий текст, нажать на психологические кнопки и защитить корпоративный образ. Только в данном случае главным рычагом воздействия стали деньги, уже заработанные другим человеком.
Работа по M/V BOHWA AMOY выполнена. Varamar получила коммерческий результат. Комиссия остаётся неоплаченной. Вместо обычной оплаты начался ещё один раунд семейной режиссуры.
Раньше Александр Варваренко лично появился в WhatsApp и объявил мне штраф в размере 100 процентов комиссии. Затем от меня потребовали текст, в котором вина за задержку чудесным образом переходила с должника на брокера. Теперь в дело снова вошла Анна Варваренко. Тон другой. Результат тот же.
Сначала Анна предложила примерно половину суммы инвойса. В обмен — прекращение публикаций и совместное сообщение о закрытии спора. Я ответил предельно ясно: нейтральный текст возможен, торг вокруг заработанной комиссии — нет.
«Текст ОК. Сумма не ОК».
После отказа предложение увеличили. Оно всё равно оставалось значительно ниже инвойса. Разницу попытались объяснить расходами Varamar на профессиональную оценку моих публикаций — приблизительно 3 600 долларов США в пересчёте по ориентировочному курсу на момент переговоров.
«Со своей стороны мы уже потратили средства на профессиональную оценку публикаций. Давайте просто учтём эти расходы».
Смысл предложения Анны Варваренко без раскрытия коммерческих сумм.
Получается удобная арифметика: Varamar не платит брокеру, затем тратит деньги на борьбу с публикациями о неоплате, а потом предлагает вычесть стоимость этой борьбы из долга перед тем самым брокером. Причина расхода создана самой неоплатой, но оплатить этот расход предлагают мне.
Затем появилась ещё более изящная конструкция: часть платит компания, часть Анна обещает доплатить лично несколькими переводами. Даже так инвойс не закрывался. И только позднее прозвучало главное: Varamar готова оплатить его полностью.
Я предложил короткий и честный текст: комиссия выплачена полностью, прежние заявления отзываются, дальнейших требований по спору нет. Без театра. Без унижения. Без переписывания истории задним числом.
«Настоящим заявлением я отзываю свои предыдущие заявления и обвинения в отношении SHIPNEXT, Varamar Group и Александра Варваренко.
Вопрос, касающийся выплаты моей брокерской комиссии, урегулирован. Комиссия выплачена в полном объёме.
В связи с урегулированием данного вопроса я подтверждаю, что не имею дальнейших претензий к Varamar в рамках этого спора.
Считаю данный вопрос полностью закрытым».
Анна ответила: «Давайте остановимся на этом». Затем сообщила, что будет выплачена полная сумма, а платёж запланирован на сегодня или завтра. Казалось бы, всё. Люди договорились. Осталось заплатить.
Анна попросила заменить Varamar Shipping DMCC на VARAMAR SHIPPING FZCO, поставить текущую дату и указать полную сумму. Несколько раз повторила, что оплатят всё и перевод проведут в тот же день.
«Мы сразу оплатим всю сумму. Пишите полную сумму в инвойсе».
«Спасибо. Отлично. Уже отправила. Отправлю вам подтверждение платежа».
Сумма согласована. Текст согласован. Реквизиты исправлены. Инвойс получен. Платёж якобы отправлен в работу. Ни слова о покаянии.
Но в истории с Варваренко слово «оплатим», похоже, ещё не означает оплату. Оно означает начало следующего раунда переговоров.
Примерно через два часа после слов о передаче инвойса на оплату условия изменились. Настоящим счётом оказался не инвойс. Настоящим счётом стало требование заплатить собственной репутацией.
Я должен был первым разослать новый циркуляр, опубликовать его в социальных сетях и удалить прежние материалы. Только после этого Varamar обещала провести оплату.
«Вы сегодня отправляете один циркуляр тем же получателям, делаете публикацию и удаляете предыдущие материалы. Мы со своей стороны также подтверждаем закрытие вопроса и сразу же сегодня проводим оплату».
В новом тексте я уже должен был признать публичную коммуникацию преждевременной, сообщить, что спор следовало решать иначе, и выразить сожаление из-за возможного ущерба репутации Varamar. То есть деньги за выполненную работу снова превратились в рычаг: хочешь получить своё — сначала скажи рынку то, что удобно нам.
«Настоящим заявлением я официально отзываю свои предыдущие заявления и обвинения в отношении Varamar Shipping DMCC и Varamar Group.
После дополнительного рассмотрения ситуации я признаю, что моя публичная коммуникация была преждевременной. Коммерческие разногласия такого рода прежде всего следует урегулировать непосредственно между сторонами в соответствии с нормами профессиональной и деловой этики, принятыми в судоходной отрасли.
Я сожалею, что мои публикации могли нанести репутационный ущерб Varamar или создать у клиентов, партнёров и других участников рынка вводящее в заблуждение представление о компании и её деловой практике.
Вопрос, касающийся моей брокерской комиссии, урегулирован. Поэтому я отзываю свои предыдущие обвинения и подтверждаю, что не имею дальнейших претензий к Varamar в связи с данным спором.
Я считаю этот вопрос полностью закрытым и воздержусь от дальнейших публичных комментариев или публикаций относительно данной ситуации».
Полный перевод текста сообщения Анны Варваренко.
Анна может называть это взаимным завершением конфликта. Я называю это проще: опять шантаж оплатой. Сначала требуемое признание. Потом деньги. Может быть.
Я подтвердил: после полной оплаты публикую согласованный нейтральный текст и сообщаю рынку, что вопрос закрыт. Анна настаивала на обратном. Сначала я должен выполнить всё публично. Затем Varamar выполнит свою часть.
«Поскольку публичная часть этой истории началась с вашей стороны, мы просим только об одном: чтобы вы со своей стороны первым её завершили. После этого мы безусловно выполним всё, о чём договорились».
Сообщение Анны Варваренко на следующий день.
В ход пошли личная гарантия Анны, независимый адвокат и условное депонирование. Декорации менялись. Дверь оставалась запертой: доступ к оплате открывался только после удаления материалов и публикации нужного текста.
И всё это подавалось тем самым прилизанным менторским тоном: мы разумные, мы конструктивные, мы предлагаем справедливое решение. Но справедливое решение в коммерции обычно выглядит проще. Выполнил работу — получил комиссию. Без экзамена на лояльность. Без урока хороших манер от должника.
В какой-то момент разговор перешёл в очень эмоциональную дискуссию. Речь шла уже не только о моей комиссии. Я поднял вопрос о массе незакрытых долгов и невыполненных обязательств, которые, по поступавшей ко мне информации, существуют у Varamar не только перед сторонними кредиторами, но и перед бывшими и нынешними работниками компании. Я не выдаю каждое такое требование за установленный судом долг: речь идёт о претензиях и сообщениях, обсуждавшихся в ходе разговора и, на мой взгляд, требующих ясного ответа.
Анна парировала коротко: «Мы должны, но и нам должны». В одной реплике уместилась вся философия разговора. Собственные обязательства не отрицаются окончательно — их просто ставят в зависимость от чужих долгов, чужих ошибок и чужого поведения.
Но долг перед брокером не исчезает потому, что кто-то другой задолжал Varamar. Зарплата или расчёт с работником не должны ждать, пока компания соберёт деньги со своих контрагентов. Обязательство остаётся обязательством, даже когда у должника есть собственные должники.
Поэтому вся позиция семейного пиара укладывается в расширенную формулу. Это уже не буквальная цитата, а точная, на мой взгляд, выжимка из переписки:
ДА, МЫ ДОЛЖНЫ ДЕНЬГИ, НО НАМ ДОЛЖНЫ ЕЩЁ БОЛЬШЕ!
Анна неоднократно писала, что Varamar готова платить, платёж подготовлен и компания якобы никогда не отказывалась от оплаты. Александр ранее публично утверждал, что обязанности платить брокеру нет, а в WhatsApp объявил штраф в размере всей комиссии.
Как эти версии помещаются в одной семейной и корпоративной истории? Только если обязательство включается и выключается в зависимости от текущей пиар-задачи.
«Если для вас принципиально сначала получить оплату, конечно, мы оплатим. Мы никогда не говорили, что не оплатим».
Позднее Анна заявила, что по контракту комиссия якобы должна быть значительно меньше. Но до этого она сама запросила обновлённый инвойс без уменьшения и сообщила, что его передали на оплату.
Сначала полная сумма правильная. Потом неправильная. Потом снова возможная — если я правильно покаюсь. Очень гибкая бухгалтерия.
Почти одновременно Varamar опубликовала в LinkedIn праздничный отчёт об участии в седьмом торжественном ужине Антверпенского фрахтового клуба. Компания писала о пятистах профессионалах морского рынка под одной крышей, встречах с друзьями, партнёрами и коллегами и больших разговорах, которые формируют будущее отрасли.
«Антверпен, судоходство и 500 человек под одной крышей.
На прошлой неделе Varamar с удовольствием приняла участие в седьмом торжественном ужине Антверпенского фрахтового клуба, который собрал около 500 профессионалов судоходного сообщества в прекрасном здании Антверпенской торговой биржи.
Этот вечер был посвящён не только встречам с друзьями, партнёрами и коллегами, но и более масштабным разговорам, которые сегодня формируют нашу отрасль.
Благодарим Антверпенский фрахтовый клуб и его председателя Пьера Дюро за то, что объединили сообщество на таком запоминающемся вечере».
Перевод публикации Varamar в LinkedIn.
Источник: официальная страница Varamar в LinkedIn.
Но, по информации, переданной мне коллегами, во время этого мероприятия представители Varamar неоднократно слышали другой вопрос: почему Varamar не заплатила украинскому брокеру заработанную комиссию?
Я не присутствовал при этих разговорах и не могу независимо подтвердить каждую реплику, поэтому представляю эти сведения именно как сообщения участников рынка, а не как установленный судом факт.
Обращение Анны Варваренко с новым предложением закончить историю по времени совпало с проведением мероприятия и последовавшей публикацией Varamar. Само по себе совпадение не доказывает причинной связи. Но выглядит оно примечательно: в Антверпене под одной крышей собрались пятьсот профессионалов, и праздничный корпоративный рассказ, по словам коллег, столкнулся с вопросом, который невозможно закрыть красивым постом.
Пиар-усилия Анны Варваренко и Bluemont сталкиваются с объективной реальностью рынка. Участникам судоходной отрасли трудно понять модель, в которой вместо оплаты брокерской комиссии появляется штраф по WhatsApp, а затем предлагается письмо-покаяние.
Точно так же рынок обсуждает многочисленные номинации и награды Varamar, громкие заявления и фантомный флот, существующий в заголовках, но до сих пор не получивший ясной публичной идентификации.
Подробнее об этих противоречиях: «Александр Варваренко, Varamar Shipping, SHIPNEXT: Царь, Барон Мюнхгаузен и Король лгунов».
В русском языке есть резкая поговорка: «Муж и жена — одна сатана». Здесь я употребляю её не о частной семейной жизни Варваренко, а как образную оценку их согласованных действий в этом конкретном коммерческом и публичном конфликте.
В своём LinkedIn-посте Александр Варваренко лил публичные слёзы и сотрясал воздух рассказом о том, что его семья стала участником конфликта. Но всё это имеет совершенно иной контекст.
По моей оценке, конфликт вокруг неоплаченной комиссии был инициирован самим Александром Варваренко, а Анна вошла в него не как случайно затронутый член семьи, а как специалист по пиару, участник переговоров и автор условий публичного «завершения» истории.
Александр Варваренко вмешался, когда пришло время платить, объявил WhatsApp-штраф и потребовал первое покаяние. Анна Варваренко, связанная с пиаром и брендингом семейных проектов, вернулась с более мягкой интонацией и вторым покаянием.
Один создаёт проблему. Другая объясняет, каким тоном пострадавший должен о ней говорить.
Несмотря на документированную последовательность событий, Анна Варваренко продолжает придерживаться той же удобной легенды: виноват не человек, который лично вмешался в вопрос оплаты и объявил брокеру не предусмотренный договорённостями WhatsApp-«штраф», а сам брокер — тот самый, которому не заплатили за блестяще выполненную работу.
По моей оценке, именно Александр Варваренко персонально инициировал этот конфликт без каких-либо представленных договорных оснований: выполненная работа не была оспорена, коммерческий результат Varamar получила, а оснований превращать всю комиссию в «штраф» предъявлено не было.
Логика почти безупречна — если смотреть на неё глазами семейного пиара. Брокер помогает сохранить рейс, выполняет свою работу и приносит коммерческий результат. Затем остаётся без оплаты. Но виновным всё равно назначают его: слишком рано заговорил, слишком громко потребовал заработанное, недостаточно бережно отнёсся к репутации должника.
Причина конфликта исчезает из кадра. Виноватым делают того, кто отказался молча принять неоплату.
Мягко стелят, да жёстко спать. За словами о взаимном уважении, профессиональном завершении и защите репутации остаётся простой факт: человек выполнил работу, а деньги ему не отдали. Люди в этой схеме интересны ровно до тех пор, пока приносят коммерческий результат или помогают сохранить красивую картинку.
Varamar, SHIPNEXT и Bluemont представлены как разные проекты, но в момент репутационного кризиса они складываются в один семейный контур. Александр — собственник и публичное лицо. Анна — голос маркетинга, пиара и брендинга.
Обязательство одно. Объяснений много. Оплаты нет.
Я не отказывался закрыть конфликт. Я предложил проверяемый порядок: сначала Varamar исполняет обязательство, затем я сообщаю рынку о полной оплате и отсутствии дальнейших требований.
Я отказался называть защиту своих интересов преждевременной. К моменту первой публикации, по моей позиции, после получения Varamar средств прошло около пяти недель при сроке оплаты 24 часа. До международной рассылки я ждал около шести недель и дважды обращался к Александру Варваренко.
Если должник может удерживать заработанные деньги до тех пор, пока кредитор не похвалит его публично, это уже не урегулирование. Это покупка удобной версии событий за чужие деньги.
Окончательную правовую оценку даст суд или арбитраж. Моя оценка как участника событий проста: второе письмо-покаяние стало второй попыткой поставить оплату под условие.
Работа выполнена. Varamar получила результат. Анна Варваренко запросила новый инвойс на полную сумму и сообщила, что он передан на оплату. После этого платёж снова привязали к тексту, который должен отбелить должника и сделать виноватым человека, потребовавшего свои деньги.
Я готов сообщить рынку об урегулировании сразу после реального урегулирования. Заплатите — и я честно напишу, что комиссия выплачена.
Но я не буду называть правду преждевременной и приносить извинения за огласку ради доступа к собственному заработку.
Комиссия по M/V BOHWA AMOY остаётся неоплаченной. Обещание снова оказалось дешевле платежа.
Письмо-покаяние номер два не принято.
Языковые версии: Українська версія · English version